Ох, и Родина-мать ты моя, ё-моё!..
И у власти всегда, то ворьё, то зверьё...
Я устал от порядков твоих лагерей.
Чтоб ты сдохла уже, наконец, поскорей.
Что мне тычешь с плаката и гневно глядишь?
Я, конечно, пойду... Ты опять победишь...
Я, скорее всего, с той войны не вернусь.
Ничего. Не беда. Маршируй себе, Русь.
Как у нас на парадах гремят сапоги...
Дескать, бойтесь, друзья, опасайтесь, враги!
Ох, ты, мать моя, Родина, с мрачным лицом,
ты со мною всегда, как с юнцом-подлецом.
Для тебя изначально я грязь или прах,
у тебя для меня только окрик и страх.
Ты без пряника справишься, хватит кнута
для народа-раба, для народа-скота.
Я качусь колобком, серым волком бегу
от тебя, чтоб залечь и уже ни гу-гу...
Чтобы просто лежать и глазеть в облака,
чтоб достать не могла ты — рука коротка...
Эти руки твои не отмоют тебе
КГБ, ФСБ и т.д., и т.п.
2011
И у власти всегда, то ворьё, то зверьё...
Я устал от порядков твоих лагерей.
Чтоб ты сдохла уже, наконец, поскорей.
Что мне тычешь с плаката и гневно глядишь?
Я, конечно, пойду... Ты опять победишь...
Я, скорее всего, с той войны не вернусь.
Ничего. Не беда. Маршируй себе, Русь.
Как у нас на парадах гремят сапоги...
Дескать, бойтесь, друзья, опасайтесь, враги!
Ох, ты, мать моя, Родина, с мрачным лицом,
ты со мною всегда, как с юнцом-подлецом.
Для тебя изначально я грязь или прах,
у тебя для меня только окрик и страх.
Ты без пряника справишься, хватит кнута
для народа-раба, для народа-скота.
Я качусь колобком, серым волком бегу
от тебя, чтоб залечь и уже ни гу-гу...
Чтобы просто лежать и глазеть в облака,
чтоб достать не могла ты — рука коротка...
Эти руки твои не отмоют тебе
КГБ, ФСБ и т.д., и т.п.
2011