Владимиру Шору
Зебра хочет кушать травку и спокойненько пастись,
львица тоже хочет кушать, и спокойно зебру есть...
Не отыщешь компромисса в деле под названьем «жизнь».
Если вздумаешь родиться, аргументы лучше взвесь.
Потому что станешь пищей понимающих коллег,
потому что будешь хлебом и вином для дурака —
плоть твою сожрёт, не глядя, самый близкий человек,
ну, а дальний выпьет душу до последнего глотка.
Понесёт тебя по свету целлофановым кульком,
сумасшедшим привиденьем, цепенящим жилы мух...
А какая радость жизни в состоянии таком?
И какая радость секса, если нет в нём сразу двух?
Вот поэтому, прилипнув, на минуточку к ногам
изумительной красотки, где-то в области бедра,
оцени мгновенье счастья — перспективы панорам —
и пойми, что жизнь ужасна, но по-своему добра.
Дворник думает метёлкой, щётка думает совком,
урна — маленьким окурком, а окурок — тот слюной,
а слюна летать мечтает ироническим плевком,
а плевок летать не хочет, потому что выходной.
2011
Зебра хочет кушать травку и спокойненько пастись,
львица тоже хочет кушать, и спокойно зебру есть...
Не отыщешь компромисса в деле под названьем «жизнь».
Если вздумаешь родиться, аргументы лучше взвесь.
Потому что станешь пищей понимающих коллег,
потому что будешь хлебом и вином для дурака —
плоть твою сожрёт, не глядя, самый близкий человек,
ну, а дальний выпьет душу до последнего глотка.
Понесёт тебя по свету целлофановым кульком,
сумасшедшим привиденьем, цепенящим жилы мух...
А какая радость жизни в состоянии таком?
И какая радость секса, если нет в нём сразу двух?
Вот поэтому, прилипнув, на минуточку к ногам
изумительной красотки, где-то в области бедра,
оцени мгновенье счастья — перспективы панорам —
и пойми, что жизнь ужасна, но по-своему добра.
Дворник думает метёлкой, щётка думает совком,
урна — маленьким окурком, а окурок — тот слюной,
а слюна летать мечтает ироническим плевком,
а плевок летать не хочет, потому что выходной.
2011
