У времени вид маргариток
на чистой, зелёной траве.
И скользкие ножки улиток.
И рожки на голове...
И тонкие, мягкие пальцы.
И шёпот на ушко: "Прости,
нельзя, чтобы дома скитальцы...
Они умирают в пути."
Давай же, дружок, на дорожку
медовой услады пчелы.
Что жизнь? И её понемножку.
Понятно, что мерки малы.
Зато этот вкус остаётся,
и память приводит опять
небесного первопроходца
к тому, что не может объять.
2011
на чистой, зелёной траве.
И скользкие ножки улиток.
И рожки на голове...
И тонкие, мягкие пальцы.
И шёпот на ушко: "Прости,
нельзя, чтобы дома скитальцы...
Они умирают в пути."
Давай же, дружок, на дорожку
медовой услады пчелы.
Что жизнь? И её понемножку.
Понятно, что мерки малы.
Зато этот вкус остаётся,
и память приводит опять
небесного первопроходца
к тому, что не может объять.
2011
