После детей Второй мировой...

После детей Второй мировой,
тихо идущих к печам,
уже не верю "вере живой"
и никаким речам.

Не убеждает "истинный крест",
месяц или звезда.
Сто сорок четыре тысячи мест
заняты навсегда.

После всего, что видели мы
поздно уже пугать.
Скрежет зубовный, два куба тьмы —
лучше, чем вечно лгать.

Пронумерованы кресла, столы,
яства, напитки — ждут...
Посторонитесь, люди-козлы,
люди-овечки идут!

Плотно закройте дверь за собой,
всё заберите. Нам
пусть остаётся вечный покой,
равный глубоким снам.

Пусть кто угодно будет спасён,
эта игра без нас...
Мы повидали, в принципе, всё,
будто какой спецназ.

Хватит молиться или рыдать,
лучше обнять траву.
Обыкновенно-живая рать
любит по существу.

2009