Мы просто стояли в высокой траве,
обнявшись с тобой, голова к голове,
чужие... Но светом самой благодати,
казалось, пронизано было объятье.
Мы просто стояли... Как те, кто давно
расстались, узнав, что не быть всё равно
чему-то большому, хоть малое скромно
шептало, что станет однажды огромным.
Мы просто боялись чего-то тогда...
Покинуть привычную серость гнезда.
Отдаться полёту и ветру, и воле,
и новых оказий не ждать уже боле.
Мы так и остались всё те же и там,
где молятся деньгам, высоким постам,
и все без остатка участвуют в гонке,
где в лидерах вечно лжецы и подонки.
Нам мало с тобою казалось любовей.
Мы ждали чего-то... Погодных условий?
Каких-то гарантий с пропиской в офшоре?
Мы съели пуд соли и выпили море.
И трудно сказать, что в душе уцелело,
но то, что осталось, уже не болело.
Никто не искал ни виновных, ни правых,
однажды явившись в высокие травы...
Наивные мысли, напрасная встреча,
повторы не лечат, скорее, калечат,
но этот, во сне, был по-своему светел...
Я плакал, проснувшись один на рассвете...
2015
обнявшись с тобой, голова к голове,
чужие... Но светом самой благодати,
казалось, пронизано было объятье.
Мы просто стояли... Как те, кто давно
расстались, узнав, что не быть всё равно
чему-то большому, хоть малое скромно
шептало, что станет однажды огромным.
Мы просто боялись чего-то тогда...
Покинуть привычную серость гнезда.
Отдаться полёту и ветру, и воле,
и новых оказий не ждать уже боле.
Мы так и остались всё те же и там,
где молятся деньгам, высоким постам,
и все без остатка участвуют в гонке,
где в лидерах вечно лжецы и подонки.
Нам мало с тобою казалось любовей.
Мы ждали чего-то... Погодных условий?
Каких-то гарантий с пропиской в офшоре?
Мы съели пуд соли и выпили море.
И трудно сказать, что в душе уцелело,
но то, что осталось, уже не болело.
Никто не искал ни виновных, ни правых,
однажды явившись в высокие травы...
Наивные мысли, напрасная встреча,
повторы не лечат, скорее, калечат,
но этот, во сне, был по-своему светел...
Я плакал, проснувшись один на рассвете...
2015