Это всё так старо... Все желанья, мечты... Все фантазии в душе...
Все слова... «Наконец, побеждает добро»... «Наконец, будет лучше...»
Эти улицы, станции, ветка метро... Толчея в переходах...
Бижутерия, золото и серебро... И дурацкая мода...
И того, кто впечатан в тебя невзначай — запах пота и крема...
Возмущаться? Ворчать? Та же лень и печаль... И всё та же проблема...
Эти странные люди... Физически здесь, но умами далече...
Это братство — чихнут — замечательно! есть! — вирус всем обеспечен.
Все куда-то спешат, все зачем-то бегут, медлит только калека.
И у каждого жар, и у каждого зуд, и бирюльки хай-тека.
У кого-то в ушах, у кого-то в глазу, а у этой промежду...
Тем поют про войну, а другим про шизу... И не слышно про нежность.
Осторожно смотрю... Я хочу уловить адекватность как базис...
На каком-то из лиц — отпечаток любви, а не летопись связи.
Ни одной!.. Чаще крупными буквами: КЛУБ... ИПОТЕКА... РАБОТА...
Достоевский, вы правы, весь мир — душегуб. Сон — мечта идиота.
Не кольцо, а точнее сказать колесо... Бесконечность самсары...
То вам тычут в бока, то вам дышат в лицо... Табаки, перегары...
То залезут в карман, то отдавят мозоль, то галдят всю дорогу...
Чернышевский, ау! «Ну, за что и доколь?!» И Белинский в подмогу.
Скоро вставят всем чипы, кило микросхем — будет роботов стадо.
Впрочем, стадо и так... И уже насовсем... И стараться не надо...
Человек человеку не волк, а овца. Знать бы, как на латыни...
Чтоб б порой выражаться с ленцой мудреца, укрощая гордыни.
Что за чушь и мура?.. Засоряешь мозги... Лучше думать о чём-то,
что возносит твой дух над тщетой чепухи, как над лобиком чёлку.
Был бы лоб, а не лобик, здесь был бы Париж... И нормальные лица...
Но поскольку всем едущим скоро НамКрыш, бесполезно молиться.
Лучше просто бежать... Хоть куда... Где беда... Как на дальней планете...
Лучше просто признать, что России — звезда... Ничего ей не светит...
Все слова... «Наконец, побеждает добро»... «Наконец, будет лучше...»
Эти улицы, станции, ветка метро... Толчея в переходах...
Бижутерия, золото и серебро... И дурацкая мода...
И того, кто впечатан в тебя невзначай — запах пота и крема...
Возмущаться? Ворчать? Та же лень и печаль... И всё та же проблема...
Эти странные люди... Физически здесь, но умами далече...
Это братство — чихнут — замечательно! есть! — вирус всем обеспечен.
Все куда-то спешат, все зачем-то бегут, медлит только калека.
И у каждого жар, и у каждого зуд, и бирюльки хай-тека.
У кого-то в ушах, у кого-то в глазу, а у этой промежду...
Тем поют про войну, а другим про шизу... И не слышно про нежность.
Осторожно смотрю... Я хочу уловить адекватность как базис...
На каком-то из лиц — отпечаток любви, а не летопись связи.
Ни одной!.. Чаще крупными буквами: КЛУБ... ИПОТЕКА... РАБОТА...
Достоевский, вы правы, весь мир — душегуб. Сон — мечта идиота.
Не кольцо, а точнее сказать колесо... Бесконечность самсары...
То вам тычут в бока, то вам дышат в лицо... Табаки, перегары...
То залезут в карман, то отдавят мозоль, то галдят всю дорогу...
Чернышевский, ау! «Ну, за что и доколь?!» И Белинский в подмогу.
Скоро вставят всем чипы, кило микросхем — будет роботов стадо.
Впрочем, стадо и так... И уже насовсем... И стараться не надо...
Человек человеку не волк, а овца. Знать бы, как на латыни...
Чтоб б порой выражаться с ленцой мудреца, укрощая гордыни.
Что за чушь и мура?.. Засоряешь мозги... Лучше думать о чём-то,
что возносит твой дух над тщетой чепухи, как над лобиком чёлку.
Был бы лоб, а не лобик, здесь был бы Париж... И нормальные лица...
Но поскольку всем едущим скоро НамКрыш, бесполезно молиться.
Лучше просто бежать... Хоть куда... Где беда... Как на дальней планете...
Лучше просто признать, что России — звезда... Ничего ей не светит...
Не сейчас... Отморозки из НКВД дали крепкое семя...
А добро в одиночках... И то кое-где... Только трусость со всеми...
Мы в чистилище, братцы, а будем в аду! Мы его заслужили.
Нам по вере дано, по душе, по труду, по огню сухожилий...
Это наше и только — везде сеять страх и расстреливать, резать...
Это наше — на братских полях и дворах: кровь, дерьмо и железо...
Мы не любим себя, мы не любим других... За слова, за акценты,
за носы, за длину, за веснушки на них, за угри и пигменты...
Нам не нравится кожа, косметика, грим, «слишком умные» взгляды,
но особенно те, кто влюблён и любим — эти стоят расплаты...
Но особенно те, кто свободен, кто чист, кто в разумное верит...
Наш глядит на такого, как таксидермист на безмозглого зверя.
Всё, что ходит, что плавает — это еда, всё, что строит — добыча.
Это — в нашей природе. Повсюду. Всегда. В этом наше отличье.
В нашей дикой стране только царь, только он да кремлёвская челядь
быть любимы должны, только те, кто закон попирает, как нелюдь.
Их не встретишь в метро, их к тебе не прижмут государственным боком.
Им бы финку под рёбра и смерть в пять минут... И не жалко, ей богу...
Я пока что могу так подумать... Пока на меня не надели
обязательный крест... И колпак дурака... И кафтан от Емели...
И пока я не русский совсем, и в крови бродит Запад с Европой,
я стою, прислонившись к такой вот любви, независимой жопой.
2015
А добро в одиночках... И то кое-где... Только трусость со всеми...
Мы в чистилище, братцы, а будем в аду! Мы его заслужили.
Нам по вере дано, по душе, по труду, по огню сухожилий...
Это наше и только — везде сеять страх и расстреливать, резать...
Это наше — на братских полях и дворах: кровь, дерьмо и железо...
Мы не любим себя, мы не любим других... За слова, за акценты,
за носы, за длину, за веснушки на них, за угри и пигменты...
Нам не нравится кожа, косметика, грим, «слишком умные» взгляды,
но особенно те, кто влюблён и любим — эти стоят расплаты...
Но особенно те, кто свободен, кто чист, кто в разумное верит...
Наш глядит на такого, как таксидермист на безмозглого зверя.
Всё, что ходит, что плавает — это еда, всё, что строит — добыча.
Это — в нашей природе. Повсюду. Всегда. В этом наше отличье.
В нашей дикой стране только царь, только он да кремлёвская челядь
быть любимы должны, только те, кто закон попирает, как нелюдь.
Их не встретишь в метро, их к тебе не прижмут государственным боком.
Им бы финку под рёбра и смерть в пять минут... И не жалко, ей богу...
Я пока что могу так подумать... Пока на меня не надели
обязательный крест... И колпак дурака... И кафтан от Емели...
И пока я не русский совсем, и в крови бродит Запад с Европой,
я стою, прислонившись к такой вот любви, независимой жопой.
2015
