Поют сквозняками февральские вьюги,
им двери, что арфы, что флейты фрамуги,
и каждый натянутый нерв или провод —
и повод печалить, и нервничать довод.
О жизни, о жизни унылое пенье!
О вечных надеждах, о долготерпеньи...
О мире, тепле и особом покое,
когда мы не порознь, когда мы с тобою...
А вид из окна — словно белая простынь.
И значит, не думать, не вспомнить не просто
о том, как волнующе пахнет на белом
твоё загорелое стройное тело.
И стоит обнять, и уткнуться друг в друга,
и всё так не важно... и по боку вьюга...
и холод, и жалость, и прочая темень,
которая всюду, когда мы не с теми...
Пока мы не с теми, мы просто другие,
забытые, сирые, полунагие
на холоде взглядов и льду отношений —
всё хуже и хуже, а не совершенней.
А там, где мы вместе — и жизнь, словно песня,
и будто лежишь на пригорке над речкой,
и так беззаботно... и всё интересней...
и веришь, что это продолжится вечно...
Возможно, мы дети наивных мечтаний
и будем наказаны роком сурово.
Но жажда свободы нас снова затянет...
И жажда любви отогреет нас снова...
2015
им двери, что арфы, что флейты фрамуги,
и каждый натянутый нерв или провод —
и повод печалить, и нервничать довод.
О жизни, о жизни унылое пенье!
О вечных надеждах, о долготерпеньи...
О мире, тепле и особом покое,
когда мы не порознь, когда мы с тобою...
А вид из окна — словно белая простынь.
И значит, не думать, не вспомнить не просто
о том, как волнующе пахнет на белом
твоё загорелое стройное тело.
И стоит обнять, и уткнуться друг в друга,
и всё так не важно... и по боку вьюга...
и холод, и жалость, и прочая темень,
которая всюду, когда мы не с теми...
Пока мы не с теми, мы просто другие,
забытые, сирые, полунагие
на холоде взглядов и льду отношений —
всё хуже и хуже, а не совершенней.
А там, где мы вместе — и жизнь, словно песня,
и будто лежишь на пригорке над речкой,
и так беззаботно... и всё интересней...
и веришь, что это продолжится вечно...
Возможно, мы дети наивных мечтаний
и будем наказаны роком сурово.
Но жажда свободы нас снова затянет...
И жажда любви отогреет нас снова...
2015
