Реквием

                                           Антуану де Сент-Экзюпери

Мастерскую покинет твой дух,
твой мучитель и друг.
И выше органа собора Святого Петра
возносится имя добра.
И нет на земле ничего, никого...
Равнины небес, снега и лунный
шар.
(Эра покоя — лицо голубое.)

Ты спросишь: кого приголубила тишь?
Для кого этот белый манеж?
Голубиная почта несёт сюда с крыш
тонкие трубочки тайных депеш.
Но если звучит мотор в небе
и вспыхивают снегири,
знай: это летит Лебедь,
ранее — Экзюпери.
А ты пытаешься что-то крикнуть,
желая исправить, перечеркнуть... Зачем?
Может, его путь — это лучший путь,
что пожелаешь всем.
Пусть он видит, как растут города —
электрические клумбы,
золотые муравейники —
живые, ждущие!
Пусть он ждёт,
как они,
всегда,
только лучшего...

                -------

Лицо Сахары закрывает веки,
теряя тепло.
Летучая мышь-гигант засыпает.
Звёздный мираж Карфагена, как остров, плывёт.
Леденеет оазис в пустыне Вселенной. И стаей
метеорный поток в стекло океана бьёт.
Полночь!
В Магеллановом Облаке вспыхивает свеча...
и гаснет.
И Большой Гончий Пёс недовольно рычит, чуя...
Чья-то звезда падает, разрываясь на части —
рождаются реки. Как горячи струи!

Ты сидишь у костра, вспоминая чувства
(ладонь и огонь, красная кожа...)
и самое странное из напутствий:
«Не уходи навсегда,
если можешь...»

                --------

О, память, магнитная лента в разрывах:
шипенье прибоя, сорочек шуршанье,
глухие звонки телефона, смущенье,
«Мы встретимся будущим летом?», «Наверно...»,
слова о тебе, пробуждение строк...
А тема безмерна, безмерна!

Но влажен и нежен песок...
И мы уже на волосок
от гибели и от судьбы.
«Мы тонем... Мы станем... Мы будем!..»
Увы...

Сгущается лето. Отпущенный срок
так быстро подходит к концу.
Как ласково лижется море у ног,
и солнце скользит по лицу.

Не бойся, не думай! Пока мы одни.
Ещё не размыт отпечаток ступни —
последний автограф на целой Земле,
на странной планете, летящей во мгле...

                --------

Глина,
принявшая форму женщины в пальцах твоих,
твердеет без них.
Знаю: все боги уходят когда-нибудь в небо.
Небо крадёт наше счастье, но я не ревную.
Самая синяя пропасть — и та пустота.
С кем же тут спорить?
Не это! Не то мне хотелось
молвить тебе на прощанье... Послушай, живи!
Хоть затеряйся навеки,
а хоть и забудь...
Но умоляю, прошу тебя,
главное — будь!

                --------

Душа, в тебе сквозняк такой!..

                --------

Я за тебя молюсь
всем четырём ветрам.
Я за тебя боюсь!
Даже не передам...

Смутно так на душе.
Что-то мне говорит...
Ах, это ночь уже...
Это — звезда горит.

                --------

                Пауза.
Плоскость крыла — Мир!
Свет и мелодия. Разная музыка.
Нота ветра всё та же.
И ни тепла, ни стужи.
Голос друга реже и реже...
«Ты слышишь?! Мы ведь погибли тоже!!!»

               Падение.
               Скрежет!

                --------

Запах граната. Как запах мгновенного яда.
Можно глотком опрокинуть всё ясное небо!
Можно листву различить в грустном городе, в парке.
Можно. Когда это будет —
нас не разбудят.

Вспомнят. Но время уйдёт. Говорливые смолкнут.
Скажут газеты, но тихо, невнятно, вдогонку
словно...
А женщины выпьют двойную разлуку.
Друг, я тебя потеряю! А ты?! Где же ветер,
каплями чтобы холодными смыть нетерпенье,
память — могильное слово прошедших столетий.
Станет ли миг на какую-то дольку короче?
Кто же был прав?
И кому это нужно — пророчить?

                --------

Совесть,
дай мне лёгкости воздуха в горле.
Мятой синего севера путь мой пропитан. 
Пить хочу из осеннего озера в Альпах.
Всем отдать неделимую родину мыслю.
Всем поведать глубинную логику песни.
Мы от солнца и поля ржаного (колышется запах!)
Круглым хлебом востока ты снова насытишься, запад!
Подгоревшею коркой лоснится оливковый вечер.
Проникаю в мельчайшую малость, очеловечив...

                --------

Только капля, чтоб чашу пролить.
Чтоб нарушить озёрный покой.
Чтобы зубы свело. Чтобы засветло
ночь тебя приняла.
Чтобы то, чем была
эта жизнь, этот взрыв поднебесный,
понесли в неизвестность
два чёрных крыла.
Я теряю телесность.
Я чувствую: вот она,
лёгкость, чуждая плоти... Пора!
Предначертанное —
отработано.
Всё окончилось.
С плеч гора.

                --------

Во мне умирает море.
И замолкает лес.
И тогда
огнём до небес
взмывает последняя Ностальгия.
Одним в этом видится стресс.
Меня понимают другие.

                --------

Земля,
я уже не твой.
Я принадлежу ностальгической сини
перистых облаков.
Я понимаю, всё нужное сказано,
и даже последнее слово — «прощай» —
не имеет значения.
Я знаю,
от меня не останется ничего,
не смотря на любовь,
не смотря на труды.
И какая мне разница, что за окно не погаснет?
Я хочу лишь увидеть в испуганном воображении
лицо человека,
которого верил — найду!
Прикоснуться к нему
на последней минуте сознания
и понять...
И шагнуть за черту...

1987-1990

Я так люблю, когда мы вместе...

Я так люблю, когда мы вместе
кончаем с суетностью мира,
а ветер дерево качает
за свежевымытым окном,
и нежным мороком акаций
пропитан воздух, и квартира,
и мы задумались о разном,
по сути грезя об одном.

Я так люблю... И в этом дело...
И всё, что вертится и дышит
вокруг луны и мокрой крыши,
вокруг земли, её травы,
всё понимает — нет предела,
всё знает точно — Бог нас слышит,
мои, твои молитвы раньше,
чем брань толпы и трёп молвы.

Тот спит, тот бродит... Кто-то пишет...
Тот для любимой, та — для ближних.
Один стихи без продолженья,
другая — надцатый роман...
Все так различны, так похожи,
в домах, на улицах, на ложах...
Все в чувствах вечного броженья
и размножениях нирван.

И это правильно, прекрасно,
что всё наивно и нелепо,
что вопреки добыче хлеба
мы в зрелищах, мы все при ней —
любви, растущей прямо в небо
из балагана, ширпотреба,
из мрака нашего бессилья
в засилье света и огней.

Прижмись ко мне и спи, не зная
ни раздраженья, ни печали —
все звуки, речи отзвучали,
осталась только трын-трава...
Ты спи, не спрашивай, что это.
Растение? Конец в начале?
Есть то, что смысла не имеет,
и не вмещает голова...

2018

Не её люби!

Не её люби!
А меня! Меня!
Потому что со мной
не забудешь ни дня.
Не забудешь ни дня,
а тем более, ночи...

Ни её не люби, 
ни других охочих!

Если счастья хочешь,
бери меня!
Жизнь с другими — проблема,
со мной — фигня —
всё решаемо, всё —
пустяки, цветочки...
С той до ручки дойдёшь,
а с этой до точки.

А со мной будут доченьки,
будут сыночки...

Будет всё, что тебе
никогда и не снилось,
и соблазн огромный,
и страсть,
и сила,
и ещё такое,
что не опишешь...

Все даются снизу тебе.
Я — свыше.

2018

Тик-так...

Тик-так... Ты всё ближе и ближе. Однажды просто спокойно будем спать рядом, чувствуя друг друга. Будет тихо, тепло, будет свежий воздух и в душе покой. Будет пахнуть тобой. Постель, комната, вся моя счастливая жизнь. Я её заслужил. Я сделал много добра и сотворил море красоты. Что ещё нужно от меня Боженьке? Чтобы любил Его? Чтобы уважал? Уважаю. И вся моя любовь искренняя, даже если её ничтожно мало. Мне трудно любить того, кто ни разу не поддержал меня лично, обыкновенным добрым словом. И всё-таки... Есть ты... А это значит, что есть Он. Мы бы никогда не нашлись сами, не нашли бы друг друга в этом огромном мире. Любя тебя, я благодарен Ему. Меня нельзя было бы сделать счастливее, не узнай я тебя. Никакие сокровища не стоят того, чтобы отказаться от твоих поцелуев или влюблённых глаз, слов, писем... Никакие диковинные плоды не сравнятся по вкусу с твоими. Когда я немею, когда на самом деле не знаю уже, что сказать, вот тогда моя любовь к тебе становится абсолютной. Наверное, самая чистая, самая честная любовь это та, что не нуждается в словах. Наверное, поэтому ты говоришь так мало, а целуешь так много...

2018

Мы на одной волне

Ты, наконец, пришла,
полночь безумной неги,
рядом со мной легла.
Вновь, словно поле я —
чую твои побеги
полного 

забытья.

Руки твои по мне
движутся, будто змеи,
шёлковые,
в огне...
Я их спугнуть не смею.
Как и луну в окне.
Как и линя на дне...


Смотрят они сюда, 
холодно,
без стыда.
Тополь вытянул шею.
Тоже в окно глядит —
больно заманчив вид...
Соль на кусочке льда.
Гоблин, обнявший фею.

Как я их понимаю...
Как не смотреть на твой,
на лучезарный лик
с нимбом над головой.
На приоткрытый рот...
Или на грудь, живот...
Или на локте блик...

То, как сидишь на мне...
Всадница на коне...
Пот блестит на спине...
Как амазонка... Краше!
Словно богиня звёзд,
та, у любви на страже...

Скачешь, в глазах огонь!
Да, бесконечный праздник!
Да, моё счастье! Да!
Крепче держи ладонь!
Крепче люби, проказник!
Я ведь так молода!

Внешне или в душе,
это уже не важно,
не различить уже.
То, как тебя люблю —
всё в поцелуе влажном,
всё без приставки "лже-"...

И не боясь отдать
всё — возвращу сторицей
то, что даёшь ты мне.
И не боясь впадать
в ересь, скулю волчицей,
вкус твой узнав в слюне.

Что ты, любовь, за птица?
Кто ты? Гиена? Лань?
Кто в этом мире я?!
Ноль в строке?
Единица?
Ангел чистейший?
Дрянь?
Мы на одной волне...
Глянь в моё сердце!
Глянь!

2018

Зимнее стихотворение

Только в мае тебя поймаю,
будто зайчика. Берегись!
Не забыла, как обнимает
и впивается в шейку рысь?

Только в мае... О, как же долго
этой встречи желанной ждать.
А пока завывать мне волком
на луну, да слюну глотать.

Вкус хорошеньких ушек, лапок
и животика нежный вкус,
и чего-то, что может капать...
Скажешь, глазок? Пусть будет. Пусть...

Улыбаешься? Улыбайся.
Этой пошлости детских строк.
Я не каюсь и ты не кайся.
Низок слог мой, да смысл высок.

2018

Не будем вечно

Не будем вечно. Ни любить друг друга, ни мучить.
Расставаться, встречаться... Утопать в блаженных объятиях.
Утро не будет свежим, тёплым, птичьим, певучим...
Вечер не будет томным, снимающим тесные платья.
Не будет чулок тончайших, спадающих с ног, подвязок.
Пальцев красивых, длинных, с розовым маникюром.
Не будет ни ласк, ни стонов, ни закрываемых глазок,
ни плеч, словно плод горящих, под солнечным абажуром.
Волос не будет упругих, пропитанных сеном, морем
и цветом акации белой, склонившейся в вечном плаче.
Не будем шептать, как дети... Как идиоты спорить...
Не будет ни то, что было, ни как-то ещё иначе.
Ошибок нам не исправить. И слов не сказать обратно.
Вдохнув их, как дым табачный, и выдохнув, будто нежность.
Не сжечь прочитанных писем, ни глупых фраз, ни развратных.
Не выбрать судьбу другую — во всём одна неизбежность.
К чему это я? Зачем я? Печалю, в тоску вгоняю...
Как будто стихи помогут и канет смертная бритва.
Прости, что опять о грустном. Я глупый, я это знаю.
Наверно, в стихах надежда... А может, моя молитва...

2018