Глаза, говорящие грустные фразы,
открыли мне сердце, опутали разум,
в сады наслаждений своих заманили,
в туман тамарикса и сказки ванили.
А губы, что шепчут невинно и немо,
те губы, которым ни мёда, ни крема
не нужно — подайте им блуд или похоть —
желали добра мне, а сделали плохо.
Приблизились, выпили, зацеловали...
и так же легко от себя оторвали.
И руки, которые гладили нежно,
открывшие море надежды безбрежной,
исчезли куда-то, как тихие змеи
с груди Клеопатры, из жизни Цирцеи...
И всё завершилось, как смерть, тишиною.
Как будто бывает расплата иною.
2014
открыли мне сердце, опутали разум,
в сады наслаждений своих заманили,
в туман тамарикса и сказки ванили.
А губы, что шепчут невинно и немо,
те губы, которым ни мёда, ни крема
не нужно — подайте им блуд или похоть —
желали добра мне, а сделали плохо.
Приблизились, выпили, зацеловали...
и так же легко от себя оторвали.
И руки, которые гладили нежно,
открывшие море надежды безбрежной,
исчезли куда-то, как тихие змеи
с груди Клеопатры, из жизни Цирцеи...
И всё завершилось, как смерть, тишиною.
Как будто бывает расплата иною.
2014
