Её пронизывает секс —
весна в соку...
А это вместе, как семтекс,
снесёт башку!
«Куда ты, милая, куда?!
Остановись!..
Остановлюсь. И что тогда?
И что есть жизнь?»
Она касается меня
своей рукой,
у нас всего четыре дня —
найти покой...
Четыре дня, но голод душ
не утолён.
Не оторвать — любовник, муж —
и я, и он...
Она, как сэндвич, вся в любви,
со всех сторон.
А кто ревнует? Се ля ви,
и я, и он.
Но нам не двадцать, долог путь,
страшит тоска.
Любовь так запросто спугнуть,
как мотылька.
Что толку, скрещивать рога,
как те самцы...
...Бедра касается нога
и губ — сосцы...
И аромат её, как мёд,
как солнце в дом...
Боится каждый, вдруг уйдёт?!
А что потом?..
Она развратна и мудра,
она в цене.
«Тебе — добра... Тебе — добра...
А мне — вдвойне...»
2009
весна в соку...
А это вместе, как семтекс,
снесёт башку!
«Куда ты, милая, куда?!
Остановись!..
Остановлюсь. И что тогда?
И что есть жизнь?»
Она касается меня
своей рукой,
у нас всего четыре дня —
найти покой...
Четыре дня, но голод душ
не утолён.
Не оторвать — любовник, муж —
и я, и он...
Она, как сэндвич, вся в любви,
со всех сторон.
А кто ревнует? Се ля ви,
и я, и он.
Но нам не двадцать, долог путь,
страшит тоска.
Любовь так запросто спугнуть,
как мотылька.
Что толку, скрещивать рога,
как те самцы...
...Бедра касается нога
и губ — сосцы...
И аромат её, как мёд,
как солнце в дом...
Боится каждый, вдруг уйдёт?!
А что потом?..
Она развратна и мудра,
она в цене.
«Тебе — добра... Тебе — добра...
А мне — вдвойне...»
2009
