Время кукольные лица
превращает в лики тех,
на кого не грех молиться
и пожертвовать успех.
Ты мне нравишься до дрожи,
и не важно, сколько лет
кровь течёт под тонкой кожей,
где пульсирует браслет.
Сладким, поздним виноградом
я тебя, любовь, зову.
Мне молоденьких не надо,
я незрелое не рву.
Так нежна ты, так похожа
на ледовое вино,
раз попробовал, не сможешь,
не забудешь всё равно.
Приоткройся в поцелуе,
брызни солнцем на губах!
Я ревную? Не ревную.
Я испытываю страх...
Я боюсь, исчезнешь, бросишь,
растворишься в злобе дня,
в этой долгой, скучной прозе,
убивающей меня.
Ты мой праздник, мой подарок,
результат моих молитв.
Мне не нужно даже даром
никаких иных Лолит.
Зрелость женщины не минус,
опыт жизни — только плюс.
Я с тобою, точно, двинусь...
Я тобою не напьюсь.
В чём причина этой жажды?
Слышишь, тайну мне яви!
«Просто... каждый влип однажды...
И не может без любви.»
2010
превращает в лики тех,
на кого не грех молиться
и пожертвовать успех.
Ты мне нравишься до дрожи,
и не важно, сколько лет
кровь течёт под тонкой кожей,
где пульсирует браслет.
Сладким, поздним виноградом
я тебя, любовь, зову.
Мне молоденьких не надо,
я незрелое не рву.
Так нежна ты, так похожа
на ледовое вино,
раз попробовал, не сможешь,
не забудешь всё равно.
Приоткройся в поцелуе,
брызни солнцем на губах!
Я ревную? Не ревную.
Я испытываю страх...
Я боюсь, исчезнешь, бросишь,
растворишься в злобе дня,
в этой долгой, скучной прозе,
убивающей меня.
Ты мой праздник, мой подарок,
результат моих молитв.
Мне не нужно даже даром
никаких иных Лолит.
Зрелость женщины не минус,
опыт жизни — только плюс.
Я с тобою, точно, двинусь...
Я тобою не напьюсь.
В чём причина этой жажды?
Слышишь, тайну мне яви!
«Просто... каждый влип однажды...
И не может без любви.»
2010
