Что-то цветёт неизвестно где,
но обалденно!
Всё остальное в жизни, труде —
второстепенно.
Кроме, конечно, любви. Для неё
всё замышлялось.
Всё и творилось: смерть, бытиё,
каждая малость.
Я понимаю, времени нет,
чтоб насладиться...
Но это чудо — запахи, цвет,
бабочки, птицы!..
Этих черёмух пена и флёр...
Этой сирени...
Так не хватало мне до сих пор
для исцеленья.
С миром автобусов, башен, мостов,
комнаток спёртых
я породниться ещё не готов —
я же не мёртвый...
Я ведь живой! Я нуждаюсь в дожде,
небе, озоне...
Месяце, солнце, каждой звезде
на небосклоне.
Не забирайте меня у весны,
не отлучайте!
Нынче так чувственно обновлены
зимние сайты...
Скажут сироп, китчеватый гламур —
будут неправы.
Шепчут «мон шер... мон плезир... мон амур!..»
майские травы.
Не уводите души от чудес
бренного тела
в пламень геенны, в тучки небес...
Что мне там делать?
Всюду надрыв, обожание, страсть,
буйная грешность!
Я этой жизни лучшая часть,
я — её нежность.
2010
но обалденно!
Всё остальное в жизни, труде —
второстепенно.
Кроме, конечно, любви. Для неё
всё замышлялось.
Всё и творилось: смерть, бытиё,
каждая малость.
Я понимаю, времени нет,
чтоб насладиться...
Но это чудо — запахи, цвет,
бабочки, птицы!..
Этих черёмух пена и флёр...
Этой сирени...
Так не хватало мне до сих пор
для исцеленья.
С миром автобусов, башен, мостов,
комнаток спёртых
я породниться ещё не готов —
я же не мёртвый...
Я ведь живой! Я нуждаюсь в дожде,
небе, озоне...
Месяце, солнце, каждой звезде
на небосклоне.
Не забирайте меня у весны,
не отлучайте!
Нынче так чувственно обновлены
зимние сайты...
Скажут сироп, китчеватый гламур —
будут неправы.
Шепчут «мон шер... мон плезир... мон амур!..»
майские травы.
Не уводите души от чудес
бренного тела
в пламень геенны, в тучки небес...
Что мне там делать?
Всюду надрыв, обожание, страсть,
буйная грешность!
Я этой жизни лучшая часть,
я — её нежность.
2010
