Я влюблённый в творение божье поэт,
я на теле твоём, на запястье браслет,
на твоём безымянном — с огнём перстенёк,
я цветок у твоих изумительных ног.
Ветерок, что коснулся изгибов бровей.
Я ползущий по спинке твоей муравей.
Отражённый блестящей поверхностью блик,
я на кромку упал и за стенку проник...
Я не бренная плоть, а небесная суть.
Я пришёл в этот мир целовать тебе грудь.
Для того я пришёл, чтоб тебя обнимать.
Чтобы слушать внимательно и понимать.
О, попробуй меня, этот солнечный вкус,
апельсиновый джус, дынно-манговый мусс...
Третьим слоем в коктейле — банановый ром.
В первом только соблазн. Только страсть во втором.
Ты на ложе любви, словно рыбка в воде.
О, люби меня, гладь, бесподобно, везде!
Сумасшедших причуд не держи на узде!
В наслаждении жизнь, остальное в труде.
Этот труд беспощаден, коварен и груб,
он тебя отрывает от любящих губ,
отлучает от сладости тёплого сна,
приучая к той мысли, что радость грешна.
Дескать, мука и боль, и мозоли, и пот
нас на крест вознесут, а не на эшафот,
а оттуда (и только!), с вершины креста,
мы увидим блаженное царство Христа.
Не хочу я туда! Мне с тобой, как в раю.
Я люблю — словно Богу осанну пою.
Я люблю — и во мне отзывается Бог,
и целует тебя от макушки до ног.
Ты моё обожание, музыка, свет...
Ты приходишь, и больше бессилия нет!
И насилие, страхи, крушенье надежд,
опадают шелками тончайших одежд...
Я влюблённый в тебя до безумья поэт,
лепестками на теле рассыпанный цвет,
мотыльками живых бледно-розовых роз,
я ответ на извечно открытый вопрос...
Есть ли смысл какой-нибудь в том, что мы здесь?
Я тебя уверяю: «Конечно же есть!»
Я тебя обнимаю: «Конечно же, да.
Я останусь в тебе, ты во мне, навсегда...»
2013
я на теле твоём, на запястье браслет,
на твоём безымянном — с огнём перстенёк,
я цветок у твоих изумительных ног.
Ветерок, что коснулся изгибов бровей.
Я ползущий по спинке твоей муравей.
Отражённый блестящей поверхностью блик,
я на кромку упал и за стенку проник...
Я не бренная плоть, а небесная суть.
Я пришёл в этот мир целовать тебе грудь.
Для того я пришёл, чтоб тебя обнимать.
Чтобы слушать внимательно и понимать.
О, попробуй меня, этот солнечный вкус,
апельсиновый джус, дынно-манговый мусс...
Третьим слоем в коктейле — банановый ром.
В первом только соблазн. Только страсть во втором.
Ты на ложе любви, словно рыбка в воде.
О, люби меня, гладь, бесподобно, везде!
Сумасшедших причуд не держи на узде!
В наслаждении жизнь, остальное в труде.
Этот труд беспощаден, коварен и груб,
он тебя отрывает от любящих губ,
отлучает от сладости тёплого сна,
приучая к той мысли, что радость грешна.
Дескать, мука и боль, и мозоли, и пот
нас на крест вознесут, а не на эшафот,
а оттуда (и только!), с вершины креста,
мы увидим блаженное царство Христа.
Не хочу я туда! Мне с тобой, как в раю.
Я люблю — словно Богу осанну пою.
Я люблю — и во мне отзывается Бог,
и целует тебя от макушки до ног.
Ты моё обожание, музыка, свет...
Ты приходишь, и больше бессилия нет!
И насилие, страхи, крушенье надежд,
опадают шелками тончайших одежд...
Я влюблённый в тебя до безумья поэт,
лепестками на теле рассыпанный цвет,
мотыльками живых бледно-розовых роз,
я ответ на извечно открытый вопрос...
Есть ли смысл какой-нибудь в том, что мы здесь?
Я тебя уверяю: «Конечно же есть!»
Я тебя обнимаю: «Конечно же, да.
Я останусь в тебе, ты во мне, навсегда...»
2013
