Проплывающие пейзажи...
Скорый 611, Карловы Вары — Прага.
Я один в купе.
Отдалённо грохочущая тишина...
Хорошо, есть перо,
прошнурованная бумага...
А из окна
вся моя жизнь видна...
О чём ещё думать, как не о любви?
Кого вспоминать, любя,
как не тебя?
Женщина — иго.
Женщина — благо.
Женщина — счастье на все времена.
------
Мальчик сообщает родителям,
что на девочке в голубых трусиках он жениться однажды хочет.
Они рассказывают об этом на всех застольях, всем друзьям и знакомым,
те напиваются и громко хохочут.
Аллея у дома мальчика шелестит тополями,
впервые что-то нашёптывая о тоске.
Самые грустные дети вырастут из песочницы,
но так и продолжат всю жизнь ковыряться в песке...
-------
Мне было пять,
я смотрел на девочку и думал, какие у неё странные глаза.
А она говорила что у меня они большие до неприличия.
Мне было восемнадцать,
я смотрел на девушку и удивлялся, какие у неё чёрные глаза.
А она говорила, что у меня они, как у ребёнка,
которого ей хотелось бы иметь когда-то.
Мне было двадцать,
я видел раскосые глаза азиаток...
Они манили меня своей экзотической тайной,
и одна сказала:
- А давай поженимся?
Я лучше всех.
Ничто не случайно...
-------
«Брак — это возможность заниматься сексом легально.
Поэтому двое женятся, чтобы люди не доставали.
Родители, родственники, соседи, сокурсники,
все остальные настырные «со-»...
Брак — это возможность послать всех в лицо,
вежливо, как и полагается юной леди.
Ходит она в институт, на работу, а сама только членом бредит.
Ой, простите, так леди, кажется, не говорят.
Но давайте будем правдивыми — так думают все подряд...»
-------
Мне было тридцать восемь,
когда я смотрел на женщину с большими голубыми глазами
и не мог для себя решить,
что прекрасней, её глаза или голос?
Мне было почти всё равно, что она говорит.
А она говорила:
- Ах, как жаль...
Если бы ты был холост...
------
От тёплого, нежного запаха её половых губ
до ясного, чистого знания
её золотых глаз,
от кончиков пальцев
до век,
от тихих волос
до спин,
мокрых,
в объятиях навсегда...
В этих пределах
меня не достанет сплин.
И жизнь не оставит суетного следа...
-------
Сколько мне было... Кажется, сорок три...
И уже другие глаза были серыми,
они погружались в меня, изучали что-то внутри...
Губы белой луны.
Мокрых раковин створки.
Поцелуи нежны.
Но тонки переборки.
У холодной стены
так смешны отговорки...
Никто, никогда на свете не будет так целовать —
самые дорогие алмазы откапывают не в столицах...
В столицах решают, кого за них убивать.
Самое лучшее больше не повторится.
-------
А будущее всё равно приходит каким-то странным путём,
лично, с курьером,
как спам в электронной почте,
пересекая равнины и горы,
небесный простор, водоём,
группой, поодиночке или вдвоём.
Будущее от тебя всё время чего-то хочет.
------
Хорошо, когда у неё длинные тонкие пальцы.
Плохо, когда они проникают в карман, кошелёк, портмоне...
- Мужчина, правда, что это всё мне?
Ах, ничего не случится с вами, вы ещё нарисуете, а я не умею...
Вы мастер, у вас ведь такие руки! Ах, как они гладят, а я — немею...
Я режу свой профиль в вашем мозгу, я вся — камея...
Ну, как умею... Может, банальности говорю, но постарюсь исправиться...
- Вот, погоди, поймаю, заобнимаю,
залижу, заглажу
и ещё,
что не скажешь...
Но тебе понравится.
Дразни меня дальше, дразни, красавица...
-------
Я думал, лёжа под цветущим деревом,
какой бы дальше жизнь моя была?..
Но девушка с красивым, бритым черепом
меня сегодня нежно обняла...
- Мужчина, зачем вы стрижётесь налысо? Боитесь своих седин?
Вам больно смотреть на то, как старость ваша приходит?
Мужчина, живите сейчас, вы всё равно умрёте один.
Каждая женщина — ведьма и Пифия в своём роде.
Бывает, хорошая карта выпадет только раз...
Можно сейчас свернуть
с дорожки глупых советов и скользкого льда,
и обещаю, что холод и бедность вас не коснутся уже никогда.
Выбирайте быстрее: нет или да?
Мир, покой, тишина? Или всё-таки жуть?
- Вы, девушка, не понимаете,
мужчина не может выбрать так, чтоб не умереть от стыда...
- Ну, что ж, - говорит -
идите тогда!..
Бездомную скрипку вскорости сменит флейта, потом труба.
Вы дождётесь оркестра, и он заиграет —
судьба груба...
-------
Мне было пусто порой, но куда-то вела тропа...
Не хотелось терять направление, смысл,
путать зиму и лето...
Я встретил глаза, которые совращали.
Они открывались розовым чайным цветом,
но дарили всё, что ранее обещали.
Честность, как жизнь показала, бывает от сих до сих...
Кто из кого пил нектар? Пчела из цветка? Цветок из пчелы?
Ни тот, ни другой не могут найти ответа.
Правда одна, она на губах твоих.
Самые сладкие порции счастья всегда малы.
Самая лучшая жизнь проходит не здесь, а где-то...
-------
А потом я заметил, жене безразлично всё это...
Смотрит она сквозь меня на кого-то вдали,
и черты у него
двадцати молодых актёров —
сплошные принцы они и юные короли.
Есть столько поводов, чтобы устроить ссору...
-------
До свидания, Миссис Нет,
я ушёл искать Миссис Да.
У тебя друзья, интернет,
мышка, клавиши, провода...
Я висеть на них не хочу.
А любить могу — без ума!
У тебя не хватает чувств.
У меня, наверно, ума...
-------
А после мне было... Не помню уже как много...
Как растений безвольных в крепком пучке травы?
Как присосок скользких на длинных ногах осьминога?
Как перьев на тушке белой полярной совы?
И сделал я вывод — глаза холодные, серые будут на все времена... А потом по утрам
я всё время шептал:
- Ах, зачем эта жизнь мне нужна?
Если помню я в ней
одну только дикую нежность...
Остальное пропало,
как медленный пух улетело...
...И глаза человеку, чтоб гладить любимое тело...
-------
А ты комплексуешь, глядя на глупые звёзды...
Ничто не сравнится с любящими глазами.
Ни одно знание не приходит к нам слишком поздно.
Важно, чтобы тебя любили.
Важно созвучие душ. Общность мировоззрений.
Важно, когда тебя уважают, берегут, ценят.
Важно иметь о чём говорить. Важно, когда спокойно молчат.
Важно, когда тебя понимают, терпят твои заскоки,
слушают сплетни, нянчат твоих котят.
И когда о тебе постоянно думают.
И когда постоянно хотят...
-------
- Зачем мне ещё сто лет, если девяносто девять из них
я не проведу с тобою в постели?
- А куда делся год?
- Оставим его на приятные разговоры... На вина, ликёры...
На руку, клубничку несущую в рот...
Глаза твои, цвета старого мягкого бренди,
маслянисто стекающего по стенке бокала,
с привкусом горького мёда и дубовой жжёной коры,
они далеки от придуманного мной идеала,
но в них я вижу нетронутые миры...
-------
Здесь
думать о жизни,
лететь на воздушном шаре...
Злоба и лесть?
Есть.
Не о том говорю...
Кто написал
этот прекрасный сценарий:
«Просто живу,
просто люблю и творю»?..
-------
Скажешь, забыл я одну... А раньше, бывало,
писал, рисовал, уговаривал — всё бесполезно...
Скажешь, я мщу за то, что она не ушла ко мне?
Скажешь, это такое сильное, личное, меня подкосившее что-то?..
А я отвечаю:
- Ну, что ты,
всё не так, всё не там, всё не то, всё не...
Отлегло и забылось.
И да будет тебе известно,
происшествия данного рода —
небывалого опыта и невиданной мудрости придают
аристократу, вышедшему из народа...
Нет-нет,
самые лучшие женщины не предают...
-------
Не было? Было?
Вкус темпранилло.
Робкий огонь свечи...
Как целовала!
Как ты любила!
Кем ты была в ночи...
Ты ещё лучше стала...
Что на тебя влияло?
Это моя подушка?
Или моё одеяло?
Что моя жизнь? Да, так...
Твой афродизиак...
-------
Бесконечное море лжи под крылом гипотетического самолёта,
огромнее, чем весь мировой океан.
Миллиарды в нём лечат триллионы сердечных ран.
И каждая цедит сквозь зубы:
- О, да, теперь я это умею...
О, да, теперь я буду умнее...
Теперь я сама себе Библия и Коран...
-------
И нас сотрёт волна,
два холмика песка,
два маленьких следа,
и нас сотрёт вода,
и больше никогда
мы не придём сюда.
И серая тоска
замажет имена.
И буду я один.
И будешь ты одна.
И этот мир ундин
и белых кораблей
в отсутствии людей
окажется у дна.
А жизнь без нас с тобой
не станет веселей...
-------
Мне было столько,
что за это время можно построить город,
мегаполис с инфраструктурой и резиденцией короля.
За это время можно начать с нуля
и стать кем угодно:
банкиром, сапожником, огранщиком хрусталя,
инженером путей,
соискателем премии мира за голод
на целом шаре земном или в отдельно взятой стране.
Мне было столько тогда, что я уже плыл по волне,
не коря , не терзая совесть свою за то, что живу неспешно.
Мне было столько тогда, чтоб заметить огромную нежность,
скромно прикрывшую веки, вздыхающую в стороне...
-------
Как мало в почте писем
твоих (о, наш роман!)
А я от них зависим
почти, как наркоман.
Как мало встреч в реале
с тобой наедине.
А я сентиментален —
скорблю о каждом дне.
Как мало нам осталось...
Бояться — что за толк?
Но клеткой из металла
удерживает долг...
-------
Мы могли бы с тобой
весь мир научить обниматься и гладить, как любящие человеки.
Мы могли бы с тобой
горы сберечь, оставить на месте реки.
Мы могли бы не делать больших ненужных движений.
Мы могли бы всем доказать, что главное — отношенья.
Вместо этого мы с тобой заняты перепиской,
делом, в котором вдруг залететь — вообще никакого риска.
Это как-то неправильно, надо что-то менять.
Пока облака и птицы, и мотыльки над нами ещё не сошли с ума...
Человек человеку — выход. Но чаще всего — тюрьма.
Мне смысла нет фантастические истории сочинять.
-------
Так и тянет срывать лицемерия глянец,
разгонять дымовую завесу слов...
Если мы не желаем своих избранниц,
то какая, к чёрту, это любовь?!
Почему-то сейчас вспомнился сон, в котором пишу эти строки...
Я привык к своим дежавю и к тому, что случится позже.
Чаще всего снится — мы в поезде, мы в дороге,
но цель своего путешествия вспомнить никак не можем.
Так прекрасна вечерняя Чехия, проплывающая в окне...
Так приятно прикосновение губ горячих твоих ко мне...
Сними туфли, вытяни ножки, протяни, не стыдясь, отдохни...
а я разминать твои пальчики буду
и гладить легонько ступни...
-------
Можно ли говорить о тебе, не вспоминая цветы? Почему сразу розы?..
Есть столько похожих форм, бесподобных форм... Но лезут вопросы
из тех, кто умнее всех, у кого на всё — ярлычок и бирка:
«О чём так красиво вы? О каких цветах? Это — просто дырка...»
Есть много умных людей, даже мудрых людей, идиотов — больше. Они поедают ткань и красивых идей, и метафор — моль же...
Они обитают в шкафах, от рожденья в гробах, создают буклеты
о том, как опасно жить... и любить, и дышать... их друзья — скелеты...
-------
Иду на тебя, мужчина! - кричали её глаза.
Ты — лето, ты — жар — причина... Ты — влажность, а я — гроза.
Я — молния, взрыв, прозренье! Ты — отзвук, раскаты, дрожь...
Причём тут стихотворенья?!. Скажи, на меня идёшь?..
И всё-таки это не роза... Поэтому запах иной...
Быть может, такой, как у моря, лизнувшего солнечный зной...
Такой, как у тёмного леса... Такой, как у шляпки гриба...
Маркиза, княжна, баронесса... Служанка, беглянка, раба...
-------
Взглядом манящим меня опутываешь,
самой нежной любовью своей окутываешь
и обнимаешь,
и прижимаешь,
и гладишь словами нежней, чем ладонями...
- Ты вообще понял ли,
что меня одну в жизни искал всегда?
- Я понял, да.
Но как мне, скажи, теперь не испытывать грусть?
- Но я тебе обещаю... И я вернусь...
-------
Мне будет сто...
А я всё буду думать про то,
что имело смысл родиться, чтобы тебя только встретить,
недоверчиво улыбающуюся одними губами — «поэт говорит...»
Мне будет двести, когда ничто
уже не станет вызывать сомнений в твоих несокрушимых глазах...
Нам будет по триста,
когда мы начнём догадываться, что и это ещё не свобода...
Но опыт любви на земле покажет, что мы одно...
Нам будет по тысяче,
когда мы вернёмся сюда всё равно,
поесть клубники,
допить, наконец, вино...
И провести в этом тихом, красивом городе ещё две недели...
Не расставаясь на улицах... Не насыщаясь никак в постели...
И тогда, как весёлые дети, мы снова окажемся в душе...
Золотые тела... молодые бессмертные души...
И опять никаких «нет»... никаких «но»...
Мы будем...
Мы будем с тобой всё равно...
P.S.
Прости, если всё, что я здесь написал
было длинно и путанно, словно «Ули́сс.
Я сначала вспомнил твои глаза,
а потом мысли сами собой понеслись...
2015
Скорый 611, Карловы Вары — Прага.
Я один в купе.
Отдалённо грохочущая тишина...
Хорошо, есть перо,
прошнурованная бумага...
А из окна
вся моя жизнь видна...
О чём ещё думать, как не о любви?
Кого вспоминать, любя,
как не тебя?
Женщина — иго.
Женщина — благо.
Женщина — счастье на все времена.
------
Мальчик сообщает родителям,
что на девочке в голубых трусиках он жениться однажды хочет.
Они рассказывают об этом на всех застольях, всем друзьям и знакомым,
те напиваются и громко хохочут.
Аллея у дома мальчика шелестит тополями,
впервые что-то нашёптывая о тоске.
Самые грустные дети вырастут из песочницы,
но так и продолжат всю жизнь ковыряться в песке...
-------
Мне было пять,
я смотрел на девочку и думал, какие у неё странные глаза.
А она говорила что у меня они большие до неприличия.
Мне было восемнадцать,
я смотрел на девушку и удивлялся, какие у неё чёрные глаза.
А она говорила, что у меня они, как у ребёнка,
которого ей хотелось бы иметь когда-то.
Мне было двадцать,
я видел раскосые глаза азиаток...
Они манили меня своей экзотической тайной,
и одна сказала:
- А давай поженимся?
Я лучше всех.
Ничто не случайно...
-------
«Брак — это возможность заниматься сексом легально.
Поэтому двое женятся, чтобы люди не доставали.
Родители, родственники, соседи, сокурсники,
все остальные настырные «со-»...
Брак — это возможность послать всех в лицо,
вежливо, как и полагается юной леди.
Ходит она в институт, на работу, а сама только членом бредит.
Ой, простите, так леди, кажется, не говорят.
Но давайте будем правдивыми — так думают все подряд...»
-------
Мне было тридцать восемь,
когда я смотрел на женщину с большими голубыми глазами
и не мог для себя решить,
что прекрасней, её глаза или голос?
Мне было почти всё равно, что она говорит.
А она говорила:
- Ах, как жаль...
Если бы ты был холост...
------
От тёплого, нежного запаха её половых губ
до ясного, чистого знания
её золотых глаз,
от кончиков пальцев
до век,
от тихих волос
до спин,
мокрых,
в объятиях навсегда...
В этих пределах
меня не достанет сплин.
И жизнь не оставит суетного следа...
-------
Сколько мне было... Кажется, сорок три...
И уже другие глаза были серыми,
они погружались в меня, изучали что-то внутри...
Губы белой луны.
Мокрых раковин створки.
Поцелуи нежны.
Но тонки переборки.
У холодной стены
так смешны отговорки...
Никто, никогда на свете не будет так целовать —
самые дорогие алмазы откапывают не в столицах...
В столицах решают, кого за них убивать.
Самое лучшее больше не повторится.
-------
А будущее всё равно приходит каким-то странным путём,
лично, с курьером,
как спам в электронной почте,
пересекая равнины и горы,
небесный простор, водоём,
группой, поодиночке или вдвоём.
Будущее от тебя всё время чего-то хочет.
------
Хорошо, когда у неё длинные тонкие пальцы.
Плохо, когда они проникают в карман, кошелёк, портмоне...
- Мужчина, правда, что это всё мне?
Ах, ничего не случится с вами, вы ещё нарисуете, а я не умею...
Вы мастер, у вас ведь такие руки! Ах, как они гладят, а я — немею...
Я режу свой профиль в вашем мозгу, я вся — камея...
Ну, как умею... Может, банальности говорю, но постарюсь исправиться...
- Вот, погоди, поймаю, заобнимаю,
залижу, заглажу
и ещё,
что не скажешь...
Но тебе понравится.
Дразни меня дальше, дразни, красавица...
-------
Я думал, лёжа под цветущим деревом,
какой бы дальше жизнь моя была?..
Но девушка с красивым, бритым черепом
меня сегодня нежно обняла...
- Мужчина, зачем вы стрижётесь налысо? Боитесь своих седин?
Вам больно смотреть на то, как старость ваша приходит?
Мужчина, живите сейчас, вы всё равно умрёте один.
Каждая женщина — ведьма и Пифия в своём роде.
Бывает, хорошая карта выпадет только раз...
Можно сейчас свернуть
с дорожки глупых советов и скользкого льда,
и обещаю, что холод и бедность вас не коснутся уже никогда.
Выбирайте быстрее: нет или да?
Мир, покой, тишина? Или всё-таки жуть?
- Вы, девушка, не понимаете,
мужчина не может выбрать так, чтоб не умереть от стыда...
- Ну, что ж, - говорит -
идите тогда!..
Бездомную скрипку вскорости сменит флейта, потом труба.
Вы дождётесь оркестра, и он заиграет —
судьба груба...
-------
Мне было пусто порой, но куда-то вела тропа...
Не хотелось терять направление, смысл,
путать зиму и лето...
Я встретил глаза, которые совращали.
Они открывались розовым чайным цветом,
но дарили всё, что ранее обещали.
Честность, как жизнь показала, бывает от сих до сих...
Кто из кого пил нектар? Пчела из цветка? Цветок из пчелы?
Ни тот, ни другой не могут найти ответа.
Правда одна, она на губах твоих.
Самые сладкие порции счастья всегда малы.
Самая лучшая жизнь проходит не здесь, а где-то...
-------
А потом я заметил, жене безразлично всё это...
Смотрит она сквозь меня на кого-то вдали,
и черты у него
двадцати молодых актёров —
сплошные принцы они и юные короли.
Есть столько поводов, чтобы устроить ссору...
-------
До свидания, Миссис Нет,
я ушёл искать Миссис Да.
У тебя друзья, интернет,
мышка, клавиши, провода...
Я висеть на них не хочу.
А любить могу — без ума!
У тебя не хватает чувств.
У меня, наверно, ума...
-------
А после мне было... Не помню уже как много...
Как растений безвольных в крепком пучке травы?
Как присосок скользких на длинных ногах осьминога?
Как перьев на тушке белой полярной совы?
И сделал я вывод — глаза холодные, серые будут на все времена... А потом по утрам
я всё время шептал:
- Ах, зачем эта жизнь мне нужна?
Если помню я в ней
одну только дикую нежность...
Остальное пропало,
как медленный пух улетело...
...И глаза человеку, чтоб гладить любимое тело...
-------
А ты комплексуешь, глядя на глупые звёзды...
Ничто не сравнится с любящими глазами.
Ни одно знание не приходит к нам слишком поздно.
Важно, чтобы тебя любили.
Важно созвучие душ. Общность мировоззрений.
Важно, когда тебя уважают, берегут, ценят.
Важно иметь о чём говорить. Важно, когда спокойно молчат.
Важно, когда тебя понимают, терпят твои заскоки,
слушают сплетни, нянчат твоих котят.
И когда о тебе постоянно думают.
И когда постоянно хотят...
-------
- Зачем мне ещё сто лет, если девяносто девять из них
я не проведу с тобою в постели?
- А куда делся год?
- Оставим его на приятные разговоры... На вина, ликёры...
На руку, клубничку несущую в рот...
Глаза твои, цвета старого мягкого бренди,
маслянисто стекающего по стенке бокала,
с привкусом горького мёда и дубовой жжёной коры,
они далеки от придуманного мной идеала,
но в них я вижу нетронутые миры...
-------
Здесь
думать о жизни,
лететь на воздушном шаре...
Злоба и лесть?
Есть.
Не о том говорю...
Кто написал
этот прекрасный сценарий:
«Просто живу,
просто люблю и творю»?..
-------
Скажешь, забыл я одну... А раньше, бывало,
писал, рисовал, уговаривал — всё бесполезно...
Скажешь, я мщу за то, что она не ушла ко мне?
Скажешь, это такое сильное, личное, меня подкосившее что-то?..
А я отвечаю:
- Ну, что ты,
всё не так, всё не там, всё не то, всё не...
Отлегло и забылось.
И да будет тебе известно,
происшествия данного рода —
небывалого опыта и невиданной мудрости придают
аристократу, вышедшему из народа...
Нет-нет,
самые лучшие женщины не предают...
-------
Не было? Было?
Вкус темпранилло.
Робкий огонь свечи...
Как целовала!
Как ты любила!
Кем ты была в ночи...
Ты ещё лучше стала...
Что на тебя влияло?
Это моя подушка?
Или моё одеяло?
Что моя жизнь? Да, так...
Твой афродизиак...
-------
Бесконечное море лжи под крылом гипотетического самолёта,
огромнее, чем весь мировой океан.
Миллиарды в нём лечат триллионы сердечных ран.
И каждая цедит сквозь зубы:
- О, да, теперь я это умею...
О, да, теперь я буду умнее...
Теперь я сама себе Библия и Коран...
-------
И нас сотрёт волна,
два холмика песка,
два маленьких следа,
и нас сотрёт вода,
и больше никогда
мы не придём сюда.
И серая тоска
замажет имена.
И буду я один.
И будешь ты одна.
И этот мир ундин
и белых кораблей
в отсутствии людей
окажется у дна.
А жизнь без нас с тобой
не станет веселей...
-------
Мне было столько,
что за это время можно построить город,
мегаполис с инфраструктурой и резиденцией короля.
За это время можно начать с нуля
и стать кем угодно:
банкиром, сапожником, огранщиком хрусталя,
инженером путей,
соискателем премии мира за голод
на целом шаре земном или в отдельно взятой стране.
Мне было столько тогда, что я уже плыл по волне,
не коря , не терзая совесть свою за то, что живу неспешно.
Мне было столько тогда, чтоб заметить огромную нежность,
скромно прикрывшую веки, вздыхающую в стороне...
-------
Как мало в почте писем
твоих (о, наш роман!)
А я от них зависим
почти, как наркоман.
Как мало встреч в реале
с тобой наедине.
А я сентиментален —
скорблю о каждом дне.
Как мало нам осталось...
Бояться — что за толк?
Но клеткой из металла
удерживает долг...
-------
Мы могли бы с тобой
весь мир научить обниматься и гладить, как любящие человеки.
Мы могли бы с тобой
горы сберечь, оставить на месте реки.
Мы могли бы не делать больших ненужных движений.
Мы могли бы всем доказать, что главное — отношенья.
Вместо этого мы с тобой заняты перепиской,
делом, в котором вдруг залететь — вообще никакого риска.
Это как-то неправильно, надо что-то менять.
Пока облака и птицы, и мотыльки над нами ещё не сошли с ума...
Человек человеку — выход. Но чаще всего — тюрьма.
Мне смысла нет фантастические истории сочинять.
-------
Так и тянет срывать лицемерия глянец,
разгонять дымовую завесу слов...
Если мы не желаем своих избранниц,
то какая, к чёрту, это любовь?!
Почему-то сейчас вспомнился сон, в котором пишу эти строки...
Я привык к своим дежавю и к тому, что случится позже.
Чаще всего снится — мы в поезде, мы в дороге,
но цель своего путешествия вспомнить никак не можем.
Так прекрасна вечерняя Чехия, проплывающая в окне...
Так приятно прикосновение губ горячих твоих ко мне...
Сними туфли, вытяни ножки, протяни, не стыдясь, отдохни...
а я разминать твои пальчики буду
и гладить легонько ступни...
-------
Можно ли говорить о тебе, не вспоминая цветы? Почему сразу розы?..
Есть столько похожих форм, бесподобных форм... Но лезут вопросы
из тех, кто умнее всех, у кого на всё — ярлычок и бирка:
«О чём так красиво вы? О каких цветах? Это — просто дырка...»
Есть много умных людей, даже мудрых людей, идиотов — больше. Они поедают ткань и красивых идей, и метафор — моль же...
Они обитают в шкафах, от рожденья в гробах, создают буклеты
о том, как опасно жить... и любить, и дышать... их друзья — скелеты...
-------
Иду на тебя, мужчина! - кричали её глаза.
Ты — лето, ты — жар — причина... Ты — влажность, а я — гроза.
Я — молния, взрыв, прозренье! Ты — отзвук, раскаты, дрожь...
Причём тут стихотворенья?!. Скажи, на меня идёшь?..
И всё-таки это не роза... Поэтому запах иной...
Быть может, такой, как у моря, лизнувшего солнечный зной...
Такой, как у тёмного леса... Такой, как у шляпки гриба...
Маркиза, княжна, баронесса... Служанка, беглянка, раба...
-------
Взглядом манящим меня опутываешь,
самой нежной любовью своей окутываешь
и обнимаешь,
и прижимаешь,
и гладишь словами нежней, чем ладонями...
- Ты вообще понял ли,
что меня одну в жизни искал всегда?
- Я понял, да.
Но как мне, скажи, теперь не испытывать грусть?
- Но я тебе обещаю... И я вернусь...
-------
Мне будет сто...
А я всё буду думать про то,
что имело смысл родиться, чтобы тебя только встретить,
недоверчиво улыбающуюся одними губами — «поэт говорит...»
Мне будет двести, когда ничто
уже не станет вызывать сомнений в твоих несокрушимых глазах...
Нам будет по триста,
когда мы начнём догадываться, что и это ещё не свобода...
Но опыт любви на земле покажет, что мы одно...
Нам будет по тысяче,
когда мы вернёмся сюда всё равно,
поесть клубники,
допить, наконец, вино...
И провести в этом тихом, красивом городе ещё две недели...
Не расставаясь на улицах... Не насыщаясь никак в постели...
И тогда, как весёлые дети, мы снова окажемся в душе...
Золотые тела... молодые бессмертные души...
И опять никаких «нет»... никаких «но»...
Мы будем...
Мы будем с тобой всё равно...
P.S.
Прости, если всё, что я здесь написал
было длинно и путанно, словно «Ули́сс.
Я сначала вспомнил твои глаза,
а потом мысли сами собой понеслись...
2015
