Вело

Как трогательно пахнет
оладьями у края
деревни. Я не знаю,
зачем я уезжаю,
а не останусь вместе
с крестьянкою той милой...
Она б меня любила...
Нам так бы классно было...

Я пил бы квас из крынки...
И продавал на рынке
плоды деревьев, грядок,
зерно и сено с поля...
Я был бы всем доволен
и воздухом, и тишью,
и даже личной ролью,
не глупой и не лишней.

А так всю жизнь поэтом,
созданием ненужным
и чаще непонятным,
а это ранит душу.
Довольно неприятно,
когда тебя считают
бездельником, придатком
жены: «Ей так не сладко...»

«Другие что-то тащат...»
«Они приобретают...»
«А этот всё витает...»
«Как, право, это гадко...»

А этот обитает
в своём наивном мире.
О домике мечтает,
ну, может, о квартире,
где он, от всех свободен,
 живёт себе сегодня
не в глупостях, не в пьянках,
с крестьянкой, горожанкой...

«Не в этом, право, дело,
любила бы, хотела...»

А как же... Тут и тело
как рифма подоспело...

И груши, спеют, кстати,
валяясь у дороги.
Так много их, так винно,
как в погребе старинном,
подышишь час и хватит,
и заплетутся ноги.

Давно я не был пьяным,
завидую безвольным,
смешно ходить с баяном
в любой первопрестольной,
в деревне с этим проще,
дворов всего на десять,
продай хоть дров телегу
и всем селом напейся.

Своим ораньем лепту
яви раздольям сонным...
Но что сказать адепту
печали электронной?
Архаике картинной...
Поленов отдыхает...
Что ваша жизнь невинна?
А у меня другая?..

Пора, пора мне дальше,
нельзя стоять на месте.
Я с Богом только вместе,
невидимым, молчащим...
Опять кручу педали...
Крутите, Шура, чаще!
Бежать от этих бестий,
а то загонят в ящик...

С горы, потом под гору,
по Чехии любимой,
чужих уютов мимо,
коровников, лошадок...
Везде такой порядок...
Во всём любовь такая...
А мой мирок так шаток...
И боль его глухая...

И смерть сидит занозой,
никак её не вынуть
на день хотя б из мозга,
и старость дышит в спину,
и сил моих бороться
совсем не остаётся...

И я, конечно, сгину...
И тоже лягу в глину...

2016