Все вы ко мне возвращаетесь, спустя какое-то время.
Белыми и пушистыми. С вишенками и в креме.
Ушедшие в поисках лучших шансов, даров и премий...
И более длинных членов. И более крупных денег.
Какое вам дело до чувств моих? Какое до убеждений?
Тем более, до романтики. Её ведь на свете много.
Моя такая наивная, течёт ручейком из блога,
стихами любви несусветной, как дура одна сказала,
наверное, кем-то обиженная, с политикой раз связалась...
Все возвращаетесь ранеными, с глазами в которых усталость.
Белыми и пушистыми. С вишенками и в креме.
Ушедшие в поисках лучших шансов, даров и премий...
И более длинных членов. И более крупных денег.
Какое вам дело до чувств моих? Какое до убеждений?
Тем более, до романтики. Её ведь на свете много.
Моя такая наивная, течёт ручейком из блога,
стихами любви несусветной, как дура одна сказала,
наверное, кем-то обиженная, с политикой раз связалась...
Все возвращаетесь ранеными, с глазами в которых усталость.
Все вспоминаете наши лавочки, парки, постели.
Все предлагаете встретиться, снова, хоть на неделю.
В Праге, в Карловых Варах, поехать вместе на море...
Грустите и даже плачете, уже не стремитесь спорить.
Полны обретённой кротости. Познавшие разного горя.
И брошенные по возрасту. И бывшие в потребленьи.
И так напрасно стоявшие раком и на коленях.
Наевшиеся, напившиеся обид и затрещин сочных...
Все ко мне возвращаетесь, к душе моей непорочной.
Нет, прощенья не просите. Вам кажется, я не знаю
ваших историй, связей, мыслей, желаний тёмных...
Но, девочки, я — поэт, пусть это звучит нескромно —
я слушаю вечный космос, я дальним звёздам внимаю...
Я чувствую, как вы дышите. Как близким и дальним врёте.
Что дома творите тайного, постыдного — на работе.
Мне просто на вас настроиться, на мысли и биоритмы...
О ком-то едва подумаю — звонит она, говорит мне...
Всё возвращается, девочки... И не находит дома.
Река ищет старое русло. А местность-то незнакома.
Гора утром к небу тянется. А небо уже другое.
И каждая птица ранняя себя ощущает изгоем.
Плохо, что нет гарантии. Счастья навеки. Воли.
Плохо, что всё кончается грустью, тоской и болью.
Что хорошо? Что всё-таки не быть навсегда в цейтноте.
Что вы, постаревшие, тихие, ко мне всё равно вернётесь.
2020
Все предлагаете встретиться, снова, хоть на неделю.
В Праге, в Карловых Варах, поехать вместе на море...
Грустите и даже плачете, уже не стремитесь спорить.
Полны обретённой кротости. Познавшие разного горя.
И брошенные по возрасту. И бывшие в потребленьи.
И так напрасно стоявшие раком и на коленях.
Наевшиеся, напившиеся обид и затрещин сочных...
Все ко мне возвращаетесь, к душе моей непорочной.
Нет, прощенья не просите. Вам кажется, я не знаю
ваших историй, связей, мыслей, желаний тёмных...
Но, девочки, я — поэт, пусть это звучит нескромно —
я слушаю вечный космос, я дальним звёздам внимаю...
Я чувствую, как вы дышите. Как близким и дальним врёте.
Что дома творите тайного, постыдного — на работе.
Мне просто на вас настроиться, на мысли и биоритмы...
О ком-то едва подумаю — звонит она, говорит мне...
Всё возвращается, девочки... И не находит дома.
Река ищет старое русло. А местность-то незнакома.
Гора утром к небу тянется. А небо уже другое.
И каждая птица ранняя себя ощущает изгоем.
Плохо, что нет гарантии. Счастья навеки. Воли.
Плохо, что всё кончается грустью, тоской и болью.
Что хорошо? Что всё-таки не быть навсегда в цейтноте.
Что вы, постаревшие, тихие, ко мне всё равно вернётесь.
2020
