Туманом осенним окутался город,
притих, призадумался, снова помчал
к неведомой цели, размытой, которой
ни сам не наметил, ни в нас не встречал.
Он контуры счастья угадывал смутно,
и те исчезали в заботе большой,
в суровом насилии каждого утра
над хрупкой, израненной, нервной душой.
Он чувствовал всё, в человеках, синицах,
деревьях, цветах, сочетаниях плит,
кому не живётся, кому не сидится,
кому очень тошно и что-то болит...
Помочь бы любому, укрыть от печалей,
согреть его сердце заветной мечтой...
Моё — этой женщиной в дымчатой шали...
Её — бесконечной моей добротой.
Мигает огнями пустой перекрёсток —
окраина мира, граница тоски...
Мечты, ах, мечты мои... Это так просто...
Чтоб вечно любили... Чтоб были близки...
Гул неба, гул века, гремящей брусчатки...
Опять светофор... Припадаю к рулю...
Поверишь, я даже твои отпечатки
от пальцев горячих настолько люблю,
что нет уже сил без тебя на старанья,
победы, удачи... Всё ложь и труха...
Вот город далёкий, и в нём твой избранник
нахмурил свой лоб над платочком стиха.
А осень красивая смотрит с улыбкой,
как мама когда-то: «Всё будет, сынок...»
Но всё так неясно, так смутно, так зыбко...
И ты одинока, и я одинок.
Бужу пешехода, мешаю трамваю,
кого-то утешил, кого-то я злю...
Вот стройка... Я мысли вбиваю, как сваю...
Тебя не забуду... И не разлюблю...
Вот город... Не Рим, не Париж, не Антверпен...
Вот я... Не Бальзак, не Флобер, не Дюма...
Не граф Монте-Кристо... Мне жить здесь до смерти
нельзя... Этот город почти что тюрьма.
Так что же нас держит? И так ли всё важно?
Какой нам резон в постоянной борьбе?
Желанья, надежды... Нет в женщине каждой
того, что я вижу в одной лишь тебе.
Паденье каштанов. Пора листопада.
Пора вечной спешки. И жить нам пора.
Пора просыпаться счастливыми рядом,
любя и целуя друг друга с утра.
Глядишь, мы придумаем что-то к обеду,
а вечером точно устроим разврат...
Ты жди, я стараюсь... Я скоро приеду,
чтоб больше уже не вернуться назад.
2021
