Понимая, как всё хрупко
под небесной синевой,
я хочу впитать, как губка
взгляд твой, запах, голос твой.
Может буря всё разрушить,
обрывая лепестки.
Можешь ты мне ранить душу,
так, что станем далеки.
Кто останется со мною?
Что останется во мне?
Эта пена над волною...
Эти дали в пелене...
Крики белой плавной птицы,
беззаботность, лёгкость дня,
твой намёк, твои ресницы
в полуметре от меня...
Кто нас здесь запечатлеет
в сонных травах, в ковыле?
Что дороже нам, милее?
Для чего мы на земле?
Слышу шёпот из ракушки...
Чей он? Бога? Бытия?
«Кто теперь твоя подружка?
Где любимая твоя?»
Ничего я не отвечу.
Может, так лишь сберегу,
это счастье, этот вечер,
этот след на берегу...
Кто я, с кем, точны ли строчки,
так ли нужно разбирать?
Всё равно поодиночке
скоро будем умирать.
Разве век наш это нечто
без начала и конца?
Это только повод вечность
рассмешить на полчаса.
Буду гладить тёплый камень
где-то там, спустя года —
вспомню тело под руками
с мягкой кожицей плода...
Ни его происхожденья,
ни названья всё равно....
Вспомню только наслажденье
то, что было мне дано.
Всё забыв и перепутав,
сочиню другой роман:
нам по тридцать... было утро...
был спокоен океан...
Звали как тебя? Не знаю,
позабылись имена...
Всё равно ты неземная
ширь, прохлада, тишина...
Что-то странное, большое,
там, вдали от толп, молвы,
что является душою
бесконечной синевы...
2024
