Счастье, ты забытьё.
В рюмку уткнуться,
в лоно твоё...
Или
наоборот...
Чувствовать твой удивительный рот.
Он лягушонком гуляет по мне,
радости не тая...
….......................................
Жизнь — бокс,
ящик на почте,
а/я...
А я...
прижимаю письмо,
боксёрской перчаткой,
оно о любви.
И хотя ты, подруга моя,
большая змея,
я с блаженством касаюсь изгибов
твоей чешуи...
Я иду,
а навстречу мне, с диким восторгом,
бегут чи-хуи,
и одна чи-хуа
держит в пасти
огромную розу...
Я смотрю на неё,
вспоминая улыбки твои...
Невесомая грусть
представляет для мира угрозу...
Это только метафоры,
жажда нормальной семьи...
Я диканьковский чёрт,
ковыляю за Дедом Морозом,
в двух шагах от него...
О Солохе все мысли мои...
Вот уж с кем не видать
ни похмелия,
ни передоза...
Никогда не жалей,
если видишь в сторонке огни,
лучше с тропки сверни,
отдохни, обогрейся, налей...
А у пива сегодня
не привкус,
искус имбиря.
Так же и у меня...
оптимизм
в стиле «до фонаря».
Ах, иметь бы свой дом
и сидеть бы с тобой у огня,
никуда не спешить,
не бояться любой непогоды.
Чтобы вечер пришёл
продолженьем прекрасного дня,
чтобы нас наполняло блаженство
и чувство свободы...
А свобода без денег -
свобода бродяги с сумой.
Знаем горечь тревог,
вот, узнать бы и сладость покоя.
И блаженное лето
изведать промозглой зимой,
и увидеть весь мир,
красоту
и людей,
и другое...
- Эй, хозяйка, - кричу, - ещё кружечку мне надои!
Белый след, как у моря, в какой-нибудь бухте пиратской...
Вся пивная опять
в атмосфере своей камарадской,
и русалки живые
хлопочут у вечной струи.
- Эй, хозяйка, - шепчу, - ты любовью меня напои...
Да не той, бесполезной, бесхитростно-искренне-плотской...
А которой Гафиз...
и Хайям... и ещё Навои...
А из наших... Ну, кто?..
Пастернак... И немножечко Бродский...
«У меня во дворе
первым снегом засыпана ель.
У тебя в ноябре
начинает цвести мирабель...»
Как не думать о смерти,
когда экзистенция прёт,
а моё отраженье
в начищенной бронзе и хроме -
иллюстрация к письмам
на тему
«Душа не умрёт,
только тело...», а что
я когда-то имел ещё кроме?
Только тело моё,
на котором оставишь следы...
Только тело моё,
на котором царапины страсти.
И рубцы происшествий,
и шрамы случайной беды,
и ожоги предчувствий,
и тёмные родинки счастья...
Всё, что есть у меня -
тихий мозг, пять детекторов чувств
на платформе колоний
сплотившихся в ужасе клеток!
Да ещё этот код
архаичный
«хочу-не хочу»,
чтоб заметить тебя
в длинном спектре
старух — малолеток...
У тебя утром он...
всё скорей, вся любовь на бегу...
У меня третий сон,
но и в нём без тебя не могу.
Я представить себе не могу,
что любил напоследок.
Ничего, как Поэт говорил, мне сегодня не жаль,
я бы мог повторить,
как позёр или плут, или враль,
как плохой журналист
и писатель дешёвых заметок...
Мне не жаль ничего,
кроме дней без тебя, кроме них...
Но к чему сватовство,
если пьян или умер жених?
Из окна под горою
я вижу печальный погост.
А кто видел весёлый?
Тот носит рога или хвост...
- Эй, хозяйка, налей, - не прошу, а киваю едва.
Водолей дуралей... Да и Рыбы всего лишь жратва...
А русалкам твоим... до зазнобы моей далеко,
да и ей без меня... закипает в груди молоко...
У твоих на губах... золотистой пурги акварель...
У моей ничего... только счастье последних недель...
Прикоснуться бы к ней, поцелуем, светло и легко...
в декольте арт-нуво... в наливные плоды рококо...
…В атмосфере тепла, средь нормальных и чехословацких...
Но она ведь не я... Буквой S изогнулась змея...
Я рождественский бес... Без неё... даже радость питья...
Нет, не та... Да и жизнь - не мечта...
Канитель
по-дурацки...
2010
В рюмку уткнуться,
в лоно твоё...
Или
наоборот...
Чувствовать твой удивительный рот.
Он лягушонком гуляет по мне,
радости не тая...
….......................................
Жизнь — бокс,
ящик на почте,
а/я...
А я...
прижимаю письмо,
боксёрской перчаткой,
оно о любви.
И хотя ты, подруга моя,
большая змея,
я с блаженством касаюсь изгибов
твоей чешуи...
Я иду,
а навстречу мне, с диким восторгом,
бегут чи-хуи,
и одна чи-хуа
держит в пасти
огромную розу...
Я смотрю на неё,
вспоминая улыбки твои...
Невесомая грусть
представляет для мира угрозу...
Это только метафоры,
жажда нормальной семьи...
Я диканьковский чёрт,
ковыляю за Дедом Морозом,
в двух шагах от него...
О Солохе все мысли мои...
Вот уж с кем не видать
ни похмелия,
ни передоза...
Никогда не жалей,
если видишь в сторонке огни,
лучше с тропки сверни,
отдохни, обогрейся, налей...
А у пива сегодня
не привкус,
искус имбиря.
Так же и у меня...
оптимизм
в стиле «до фонаря».
Ах, иметь бы свой дом
и сидеть бы с тобой у огня,
никуда не спешить,
не бояться любой непогоды.
Чтобы вечер пришёл
продолженьем прекрасного дня,
чтобы нас наполняло блаженство
и чувство свободы...
А свобода без денег -
свобода бродяги с сумой.
Знаем горечь тревог,
вот, узнать бы и сладость покоя.
И блаженное лето
изведать промозглой зимой,
и увидеть весь мир,
красоту
и людей,
и другое...
- Эй, хозяйка, - кричу, - ещё кружечку мне надои!
Белый след, как у моря, в какой-нибудь бухте пиратской...
Вся пивная опять
в атмосфере своей камарадской,
и русалки живые
хлопочут у вечной струи.
- Эй, хозяйка, - шепчу, - ты любовью меня напои...
Да не той, бесполезной, бесхитростно-искренне-плотской...
А которой Гафиз...
и Хайям... и ещё Навои...
А из наших... Ну, кто?..
Пастернак... И немножечко Бродский...
«У меня во дворе
первым снегом засыпана ель.
У тебя в ноябре
начинает цвести мирабель...»
Как не думать о смерти,
когда экзистенция прёт,
а моё отраженье
в начищенной бронзе и хроме -
иллюстрация к письмам
на тему
«Душа не умрёт,
только тело...», а что
я когда-то имел ещё кроме?
Только тело моё,
на котором оставишь следы...
Только тело моё,
на котором царапины страсти.
И рубцы происшествий,
и шрамы случайной беды,
и ожоги предчувствий,
и тёмные родинки счастья...
Всё, что есть у меня -
тихий мозг, пять детекторов чувств
на платформе колоний
сплотившихся в ужасе клеток!
Да ещё этот код
архаичный
«хочу-не хочу»,
чтоб заметить тебя
в длинном спектре
старух — малолеток...
У тебя утром он...
всё скорей, вся любовь на бегу...
У меня третий сон,
но и в нём без тебя не могу.
Я представить себе не могу,
что любил напоследок.
Ничего, как Поэт говорил, мне сегодня не жаль,
я бы мог повторить,
как позёр или плут, или враль,
как плохой журналист
и писатель дешёвых заметок...
Мне не жаль ничего,
кроме дней без тебя, кроме них...
Но к чему сватовство,
если пьян или умер жених?
Из окна под горою
я вижу печальный погост.
А кто видел весёлый?
Тот носит рога или хвост...
- Эй, хозяйка, налей, - не прошу, а киваю едва.
Водолей дуралей... Да и Рыбы всего лишь жратва...
А русалкам твоим... до зазнобы моей далеко,
да и ей без меня... закипает в груди молоко...
У твоих на губах... золотистой пурги акварель...
У моей ничего... только счастье последних недель...
Прикоснуться бы к ней, поцелуем, светло и легко...
в декольте арт-нуво... в наливные плоды рококо...
…В атмосфере тепла, средь нормальных и чехословацких...
Но она ведь не я... Буквой S изогнулась змея...
Я рождественский бес... Без неё... даже радость питья...
Нет, не та... Да и жизнь - не мечта...
Канитель
по-дурацки...
2010
